OLYMPUS-DIGITAL-CAMERA

Мужество быти


В совхозе «Красный строитель» – благодать Божья. День морозный, аж воздух смерзается и висит в пространстве, переливаясь на солнце. Без этого вездесущего сияния картина, пожалуй, показалась бы унылой (а уныние – смертный грех). Тут больше, чем в городе чувствуется жизнь – зримая, выпуклая, ощутимая на ощупь и запах.

Божью благодать Красному строителю вымолили около десяти лет назад три бабульки: выпросили у епархии священника в свой забытый Богом угол. Приехал отец Олег. Под храм переоборудовали пустующее здание с непростой судьбой: там был и детский сад, и интернат, и какая-то школа для механизаторов, в девяностых годах там шили обувь…

Когда разговариваешь с отцом Олегом, невольно приходится поднимать глаза к небу: рост у батюшки под два метра. У черного крыльца, куда ведет нас отец Олег, пахнет сосновой стружкой – золотистая куча возвышается тут же. На второй половине здания храма располагается мастерская – одно из немногих мест в Красном строителе, где кто-то что-то производит. Станки для мастерской собирали со всей округи: что–то у мужика в подвале сохранилось с незапамятных времен, что-то вообще с улицы притащили – дожди даже не добрались до двигателя.

– Советское – оно надежное, сразу видно, для работы делалось, – скажет отец Олег, и будет удивительно слышать из его уст эту похвалу. Хотя, что удивительного, ведь человек не судит, а дело делает.

Некоторые станки удавалось покупать на пожертвования:

– Я тогда совсем молодым был, ходил по всем офисам, просил Христа ради, – со смехом вспоминает отец Олег. – Человека два из двадцати давали. С Сергеем Тучиным мы так и познакомились – он был один из немногих, кто денег не пожалел. Понимаете, редко кто идет туда, где безнадежно. А теперь мы все вместе смогли собрать столярную мастерскую.

Рядом с импортным промышленным дизайном – еще одно чудо техники, усовершенствованое местным Кулибиным – в общем, мастерская представляет собой что–то вроде музея станкостроения двадцатого века, общий эффект дополняет дранка на потолке, проглядывающая через обвалившуюся местами штукатурку – до ремонта руки еще не дошли.

Основное место мастерской занимает сейчас перевернутый на попа биллиардный стол, который делают для детского спортивного клуба. Недавно один из работников напился пьяным, одолели его бесы – порубал все на щепки. Теперь восстанавливает. Александр рассказывает секреты мастерства: в руках у него каталог весьма серьезной мебельной фирмы, которая производит биллиардные столы для уважающих себя заведений. По этому каталогу в Красном строителе и зачинается первый бильярд. Отец Олег рассказывает, как им удалось добыть специальную ткань для обивки со скидкой. Талант выбивать скидки заметили у отца Олега еще в семинарии – но сам он каждое пожертвование называет не иначе как чудом Божьим, вспоминая при этом слова президента Путина о том, что Россия – страна чудес. И вдруг приходит понимание, что так действительно легче жить: получил зарплату – чудо, премию добавили – чудо. Привыкли мы относиться к миру так, будто нам тут кто-то должен…

Мастерская при храме четко ориентирована на рынок. Рабочие получают тридцать процентов себестоимости товара, остальное идет на нужды храма. Рабочих не хватает – отец Олег все спрашивает, нет ли знакомого резчика по дереву, столяра… Спрос большой, делать не успевают.

Начинали с самого востребованного товара – с гробов. Сейчас деревянный гроб стоит в Красном строителе две тысячи рублей. Постепенно в ассортименте появились двери, крепко сбитые евроокна для сельской местности, лавки, даже замысловатые резные табуретки.

– В чем у вас девушки ходят, в колготках? – интересуюсь я, разглядывая одну такую.

– Ага, в капроновых, – вздыхает отец Олег и тут же добавляет – и в резиновых сапогах.

Творческий поиск границ не знает – пытались делать колотушки для охотников: чтобы мясо на котлеты отбивать, незамысловатую посуду выдалбливают из цельных чурбачков. Отец Олег покажет потом дома солонку, которую сделали в мастерской дети, сами расписали фломастерами, потом продавали на ярмарке, чтобы заработать себе на клуб. Общаясь с батюшкой, начинаешь понимать, почему вдруг красностроительная молодежь потянулась к труду: отец Олег заражает желанием работать. Через какое-то время у мужчин нашей небольшой делегации зачесались руки: вспомнилаись уроки труда, чистая радость появления вещи, не опосредованная деньгами.

В храм мы идем через подсобное помещение, в котором вдруг натыкаемся на раритетный шкаф 1869 года издания. Отец Олег рассказывает почти детективную историю, как пришлось спасать этот экспонат от вожделения некоего силовика. А потом он плавно переходит к характеристике изделия: нижние дверцы – без ручек, чтобы дети не лазали (у отца Олега две дочки, правда уже в школу пошли, но опыт отцовства чувствуется), створочки запирающиеся, а главное – качество, которое позволило шкафу сохраниться без малого два века.

– Мы вот сейчас все рассматриваем, как они это делали, хотим сами начать такое…

– А вы столярным делом раньше занимались, – не выдерживаю я.

– Да нет, – машет могучей дланью отец Олег. – Это здесь пришлось. Сельский священник – это человек, который почти никогда не занимается тем, чему его учили.

В сельском храме уютно по-домашнему. Солнце заглядывает в окна. Здесь есть свои чудесные иконы, которые от времени не темнеют, а наоборот, просветляются. Если внимательно присмотреться, можно увидеть все нужды, грехи и чаяния местного населения. Редкая пока в России икона Богоматери-утешительницы абортированных младенцев. На стене – объявления о том, когда нужно жертвовать кагор и лампадное масло, чтобы помолились за душу самоубийцы. Объяснение, как заказать молитву, чтобы близкого человека оставила страсть винопития или наркомании. А в центре на табуреточке – пластмассовый тазик с вплавленными в края свечками. Купель для крещения, еще не убранная.

– Отчаяние и уныние – самые частые грехи у нас, – сокрушается отец Олег. – А все от нашего малодушия быти. Разговариваешь с пьяницей, а он все убеждает, что в его пьянстве виновато окружение, а не он сам. Поначалу, когда я только приехал сюда, бывало и так, что приходили ко мне и говорили: хлеба купить не на что. «Так я дам тебе», – отвечаю. «Не, мне носки еще надо и макароны». «Вот тебе и то, и другое». И так до тех пор, пока честно человек не признается, что денег нужно на водку.

Отец Олег провожает нас в спортивный клуб, который они задумали построить для детей. По дороге показывает на газовые трубы: однажды один депутат дал 25 тысяч рублей на храм, так батюшка половину суммы потратил на газоснабжение села и строительство котельной.

– Социальное служение церкви заключается в повышении социального статуса человека, – серьезно толкует батюшка.

Привычный пейзаж из деревянных и кирпичных домишек нарушает вдруг яркое одноэтажное чудо, стоящее особняком посреди поля. В ответ на наши недоуменные возгласы отец Олег поясняет, что это свежевыстроенный офис врача общей практики. Подъезжаем ближе: на двери табличка с графиком работы и надписью «Экстренная помощь оказывается круглосуточно». На крыльце – огромный нетронутый сугроб. Когда мы выходим из машины сфотографировать это торжество нацпроекта, на нас налетает бабенка:

– Когда нам врача-то привезете? В ноябре еще открыли, а врача все нет. Вон уже и краска отваливается…

Вдоль одной из свеженьких стен действительно идет свеженькая трещина, кусок штукатурки под ней выломан. У отца Олега звонит сотовый телефон.

– Свинины парной не надо? – неожиданно спрашивает он. Когда-то в Красном строителе был комплекс на тридцать тысяч голов. Сейчас все разрушено. А самая главная беда местных животноводов – рынок сбыта перекрыт неместными компаниями. Вот отец Олег и помогает труждающимся продукцию реализовать, даже в Самару иногда вместе ездят.

Будущий спортивный клуб находится в здании детсада. На крыльце – санки, у которых вместо спинки – сбитый из ДСП коробок. Через окно первого этажа с тоской глядит на нас лохматый мальчуган – сончас. Садик может вместить до двухсот ребятишек. Сейчас в нем всего две группы, второй этаж пустует – его и решили школьникам отдать. Когда ребята об этом узнали, сами пришли после школы, вынесли весь мусор: носилки в дверь не прошли, так таскали ведрами. На мотороллере по декабрьской распутице съездили в райцентр за стройматериалами, стали родителей донимать, чтобы те помогали с ремонтом… Обо всем этом рассказала нам Ирина Николаевна Коноплева – завуч местной школы. Видно, что она еще не привыкла к мысли, что большинство необходимых вещей закупается на деньги церкви. Пока мальчишки с усердием стучат по боксерским грушам (две уже висят в одной из комнат), Ирина Николаевна рассказывает о том, как национальный проект коснулся их школы. Учебное заведение не попало в разряд малокмоплектных: в нем учатся 142 человека (всего в Красном строителе около полутора тысяч жителей). На деньги, которые выделяются на это количество учеников, школа еле сводит концы с концами, самое сложное в этих условиях – сохранить школьное питание (продукты поставляют родители, а вот на зарплату работникам столовой деньги как–то не предусмотрели). Жалуется Ирина Николаевна и на ЕГЭ: все преподавание превратилось в натаскивание к тестам.

– Мы уже забыли, что значит вести дискуссии со старшеклассниками. Дети перестают говорить, а значит, они перестают мыслить, спорить, отстаивать свою точку зрения, подтверждать ее фактами… А если подумать, зачем нам этот обязательный ЕГЭ – у нас большинству ребят вуз и даром не нужен!

Пока Ирина Николаевна рассказывает, Лешка Жулин – президент школьной республики приводит в тренировочный зал пацана лет восьми. Заглядываю туда спустя какое-то время: лупят оба по грушам…

Перед отъездом матушка Елена – жена отца Олега – потчует нас домашними разносолами. Дом у отца Олега Кондрашкина небогатый, стены местами в трещинах – ремонт пока в будущем. Зато многое – все из той же мастерской, крепкое и добротное.

– Отец Олег любит все масштабное, только я исключение, – улыбается матушка Елена, которая не достигает мужу и до плеча.

В качестве гостинца нам предлагают баночку грибов «синие ножки». Такие растут только в Красном строителе. Спрашиваем про диковинное название.

– Если эти грибы нашим способом не обработать, то у вас такие ножки и будут, – смеется отец Олег.

Наверное, в этом и есть секрет Красного строителя: если смотреть на него равнодушным оком, помереть можно с тоски. А если найти в себе «мужество быти», о котором так много толкует отец Олег, то и эту тоску и разруху можно преобразовать так, что жить захочется. И слава Богу.

Видео, События, Фото

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>